Белгородские ветеринары рассказали, как спасают животных с передовой Поделиться

С началом специальной военной операции многие ветеринарные клиники в прифронтовых регионах стали фактически ветеринарными госпиталями. Военнослужащие привозят сюда своих четвероногих боевых товарищей прямо с передовой. Собаки живут с бойцами в блиндажах, благодаря острому слуху предупреждают о приближающихся дронах, сопровождают разведчиков на заданиях, помогают вытаскивать с поля боя раненых. Кошки охраняют продовольственные запасы, ловят грызунов. И, попадая под обстрелы, получают ранения и контузии. Об историях своих героических пациентов рассказала «МК» начальник Центра инновационной ветеринарной медицины Белгородского государственного аграрного университета имени Горина Юлия Волоскова.

Фото: Никита Попов

Поток раненых животных из зоны СВО стал серьезным вызовом для ветеринарного сообщества. В условиях, когда военно-полевая ветеринарная служба фактически отсутствовала, а навыков работы с боевыми травмами у многих не было, врачам пришлось экстренно перестраивать свою работу и осваивать новые направления, в первую очередь — хирургию и ортопедию.

— Первое — это операции, лечение, а потом — реабилитация, — говорит Юлия Волоскова.

— Одной из первых к нам попала Найда, метисочка. Ее привезли бойцы Росгвардии. Это была служебная собака, она была в их подразделении шесть лет, ребята вместе с ней приехали на СВО. Найда была травмирована. Мы не знаем, было ли это осколочное ранение или ее отбросило ударной волной. Пока ребята-росгвардейцы смогли до нас добраться, прошло уже несколько дней после травмы. У Найды был перелом пояснично-крестцового отдела позвоночника. Она была парализована. Также у нее была черепно-мозговая травма, нарушено зрение. Бойцы, которые ее привезли, сказали: «Спасите, помогите, пожалуйста. Мы ее заберем, как только сможем».

Как говорит Юлия, ребята-росгвардейцы сначала выходили на связь, потом сообщили, что их перебрасывают на Харьковское направление.

— Оттуда из них уже никто не вернулся. Все они погибли. Найда девять месяцев проходила реабилитацию. Началось все с восстановительной терапии, со снятия отека, воспаления с пояснично-крестцового отдела. Она заново училась ходить в туалет. Каждый день у нас с ней были занятия по 45 минут: массаж, упражнения, тренировки. Мы стелили коврик, и она сама выползала на массаж. Такая вот трудолюбивая девочка, ей было больно, но она понимала, что ее лечат. Еще и руки нам в благодарность лизала.

Как говорит Юлия, Найда была практически безнадежная, но усыпить ее ни у кого не поднялась рука.

— Сейчас она живет у нас в клинике, прыгает, бегает, не осталась инвалидом. Найда — наш талисман. Она первый наш пациент и напоминает нам о начале СВО.

За время специальной военной операции через ветклинику прошло около 500 раненых и покалеченных животных. Часто их не вносили в базу, не указывали фамилии бойцов, которые их привозили, потому что они себя не называли.

Ветеринарам пришлось осваивать военную хирургию и травматологию, буквально складывать осколки костей, собирать суставы, спасать кошек и собак с минно-взрывными травмами. Своих врачей Юлия Волоскова считает героями, говорит, что у хирурга Дениса Юрьевича Плахтиенко — золотые руки. А врач-терапевт Ольга Юрьевна Дьяченко сейчас тоже делает хирургические операции, за ее плечами курсы по реанимации и нефрологии.

В Белгороде, который находится под постоянными обстрелами, случаются перебои со светом и водой.

— Нам приходилось оперировать и под свет фонариков, — делится Юлия. — Исчезало электричество, отключалась вся техника. Операцию прерывать уже было нельзя. «Дышали» за собаку вручную с помощью «мешка Амбу». Оперировали, как в старину: без датчиков, без современного мониторинга, полагаясь только на свои руки, глаза и чутье. Это была, по сути, полевая медицина. Слава богу, операция тогда прошла успешно.

Поток раненых и пострадавших животных из зоны боевых действий все нарастал.

— В июне 2022-го разведчики, которые были в балаклавах, в полной амуниции, с оружием, привезли к нам пятимесячного истощенного щенка, которого звали Зет. У него на груди была белая манишка в виде буквы Z. Щенок был в тяжелом состоянии, весь в крови, в опарышах, у него был вирусный энтерит (воспаление слизистой оболочки тонкого отдела кишечника, что вызывает сильное обезвоживание и истощение организма). Вероятно, и пироплазмоз (опасное паразитарное заболевание крови, которое вызывают микроскопические кровяные паразиты). Мы начали «капать» щенка (ставить ему капельницы).

Как говорит наша собеседница, самое трогательное, что в первые сутки разведчики не хотели оставлять щенка в стационаре, говорили: «Это наш брат, наш боевой товарищ».

— Они сами «капали» его в лесу по часам через внутривенный катетер. Кто дежурил, тот и ставил капельницы. Потом поняли, что не смогут сами справиться, и привезли его к нам в стационар. Мы четверо суток ночевали с ним по очереди. Щенок был в бессознательном состоянии. Мы переливали ему кровь.

Как говорит Юлия, их поразило, что ребята-разведчики приезжали к щенку по очереди каждую ночь.

— Стучали в двенадцать ночи в окошко, и мы их впускали. Они приходили в бронежилетах, с оружием, садились рядом со щенком, гладили его и со слезами на глазах говорили: «Ты только не умирай». Щенок узнавал их по голосу, из последних сил приоткрывал глаза, медленно-медленно пытался вилять хвостом. Щенок пробыл у нас 45 дней. Я думаю, что он выжил потому, что приезжали ребята-разведчики и каждый день с ним разговаривали.

Потом, по словам нашей собеседницы, они забрали Зета, пес поехал дальше служить с ними на передовую.

— Один из парней-разведчиков сказал, что, вернувшись домой, они заберут Зета с собой. Как правило, все ребята своих питомцев забирают потом домой, как только у них появляется возможность выехать. Мы помогаем им готовить документы на собак. Многие наши четвероногие пациенты уехали уже на Север, в Подмосковье, в Питер, в Калининград.

Сейчас, как говорит Юлия, у них проходит лечение собака Бобик, второе имя у которой — Борода.

— Его с осколочным ранением задней конечности привезли из части, откуда раньше доставляли к нам на лечение Лапу, Гильзу, Пулю, Тумана. У Бороды была раздроблена берцовая кость, наш хирург собирал ее буквально как пазл. Пес перенес две операции. Пытаемся сохранить ему лапу. Недавно сделали ему еще один рентгеновский снимок, более-менее костная мозоль образуется. Борода у нас будет еще месяца полтора-два, пока будет идти реабилитация. Мы находимся на связи с бойцом, который его привез. Несколько дней назад ребята приезжали проведать Бороду. Как только мы поставим собаку на ноги, жена одного из бойцов готова приехать в Белгород на машине, чтобы забрать Бороду к себе домой.

Как говорит Юлия, военнослужащие обожают своих боевых четвероногих товарищей.

— Говорят им: «Моя девочка». А хвостатые прямо млеют, тут же прыгают к бойцам на ручки, а весят «девочки» между тем килограммов 30–35.

По словам нашей собеседницы, ребята-военнослужащие нередко рискуют собой, чтобы вытащить из-под обстрелов беззащитных животных.

— Как-то к нам в клинику из-под Харькова привезли щенка, месяцев шесть-семь, который был помесью чихуахуа с джек-расселом. Его с поля боя вытащил 22-летний парень. Ребята рассказывали, что щенок кричал как ребенок. И парень, рискуя жизнью, за ним пополз, чтобы вытащить его из обстреливаемой зоны. Собака была ранена. Бойцы намазали ей раны зеленкой, обработали в полевых условиях тем, что у них было. Привезли к нам щенка к самому закрытию клиники. Парень, который его вытащил, сказал, что они возвращаются на Харьковское направление. Никто из них потом не вернулся, все они погибли.

А щенка удалось спасти. В клинике залечили все его раны и нашли для собаки новый дом. Он живет сейчас в селе Беломестное под Белгородом.

К сожалению, ранения, полученные животными в зоне боевых действий, не проходят бесследно. У собак, как и у людей, травмы могут давать о себе знать спустя годы.

Юлия вспоминает героическую немецкую овчарку Марселя, которую они чудом спасли в своей клинике.

— Марсель служил со своим хозяином в танковых частях. Был полноправным членом экипажа танка. Во время боевой задачи все четверо танкистов погибли, в живых остался только Марсель. Больше десяти дней пес оставался около погибших ребят, охранял их тела, не подпуская к ним диких зверей. Когда до разбитого танка добрались сослуживцы ребят, немецкая овчарка была крайне истощена, в тяжелом состоянии.

Как говорит наша собеседница, оставаясь около погибшего экипажа, Марсель ел траву, веревки, глину.

— Все это мы потом извлекли из его кишечника. У собаки случилась непроходимость, что привело к мегаколону — расширению толстого отдела кишечника, где образовался своеобразный «карман». Пес мог уйти от погибших танкистов, чтобы найти пропитание. Собакам также свойственно в экстремальных условиях при длительном голодании объедать тела людей: инстинкт самосохранения берет верх. Марсель не тронул ни своего хозяина, ни остальных членов экипажа. Охранял их и чуть не умер от голода.

После того как состояние Марселя стабилизировалось, его забрала к себе домой заведующая кафедрой ветеринарной медицины Инесса Яковлева.

— У них в семье он прожил еще два года. Конечно, Марсель б...

Dobrenok.com

Message History

Delivery option(s)